Rina_Nettle
vault-girl
Демоны на острие иглы
Автор: Rina_Nettle
Фандом: Fallout New Vegas
Персонажи: жКурьер, Вульпес Инкульта
Жанр: AU
Размер: макси
Статус: в работе (свежее продолжение вплоть до 20 главы в моем дневнике)

Главы 9-10.
Глава 9.
Приемный день.


Рэй появилась в «Топс» спустя двое суток, поздним вечером среды. Как и говорил фрументарий, его агент незамедлительно поспешил представиться девушке, едва та успела войти в фойе казино. Алерио – молодой, но уже лысеющий мужчина, полноватый, довольно безобидный на вид: ничто не выдавало в нем опасного, закаленного в боях воина. Легкий южный акцент тоже способствовал формированию окончательного впечатления: не легионер, просто коллаборационист из местных. С наверняка иллюзорными представлениями о собственной значимости вкупе с восторгами экзальтированного фанатика. Говорил скомкано, сбивчиво, словно не вполне удачно следуя пунктам заранее заготовленной речи. В поведении агента проскальзывало нервозное подавленное раздражение, которое он не решался высказывать в открытую: не удивительно – Рэй задержалась на значительный срок без всяких предупреждений. Похоже, Алерио все двое суток проторчал здесь, ожидая ее прибытия, и эта задержка вполне могла сбить какие-то его планы. Впрочем, угрызений совести по этому поводу Рэй не испытывала.
Взамен ее прежней комнаты курьеру предложили другие апартаменты – увы, не за счет легиона, но по более сходной цене, чем предыдущее жилье. Номер почти вдвое меньше старого, без окон, но с широкой кроватью и чистым, исправным санузлом. Крошечная кухня оборудована в углу – плитка, жестяная кастрюля и чайник. Письменный стол с компьютерным терминалом. Еще один немаловажный аспект нового места обитания – потайной сейф в стене.
«Отсюда будешь получать приказы, снаряжение, деньги. Срочные распоряжения - только лично», - дал краткие указания Алерио по поводу тайника. Легион внедрился глубже, чем могла представить Рэй – как оказалось, помимо обслуживающего персонала комнат, в «Топс» работал еще один связной: крупье в казино. Резервный вариант для срочной связи прямо под носом у Председателей. Четвертый стол, всего-то и нужно – сделать ставку; а далее запрос пойдет по отлаженному каналу. Черное – «есть информация или вопросы по заданию», красное – «есть не терпящая отлагательств информация», зеро – «дело плохо, вплоть до угрозы для жизни, требуется немедленное вмешательство на месте». Простой, не вызывающий подозрений код – в казино ежедневно делаются сотни, тысячи ставок, но не все из них имеют смысл и приносят результат. На вопрос, если ли подобные связные в оплотах других группировок Стрипа, Алерио лишь загадочно ухмыльнулся. По всей видимости, Рэй доверяли далеко не все, а, возможно, агент не располагал этими сведениями сам.
Курьеру не нравилась манера общения этого человека. Его подчеркнутое восхищение легионом, озвучиваемое по любому поводу, его полная самолюбования бравада, перемежаемая восхвалениями Цезаря - Сына Марса и презрительными плевками в сторону политики Хауса и НКР. Мимикой он пытался имитировать Инкульту – в какой-то мере это ему даже удавалось, но картинная сдержанность и нарочитая плавность речи смотрелись скорее удачной пародией, шаржем на главу фрументариев. Рэй почувствовала омерзение, когда мужчина, выразительно изогнув брови, коснулся ее руки, с заговорщицким видом вкладывая в ее ладонь липкими от пота пальцами платиновую фишку. Посередине чипа небольшая вмятина с выглядывающими ребрами микросхем превратилась в мешанину осколков нежной электроники. Хаус не обрадуется фишке в таком состоянии; курьер сомневалась, что чип вообще подлежит восстановлению. В любом случае, ее задание выполнено, деньги полагаются по праву.
Не затягивая, в «Лаки 38» курьер отправилась тем же вечером. Правитель Вегаса воспринял недобрые вести гораздо спокойнее, чем предполагала курьер. Несмотря на досаду от поврежденного товара, Хаус выплатил девушке всю сумму, без удержек, дав понять, что их сотрудничество не закончено. Она нужна Хаусу, нужна для каких-то неведомых целей, которые пока не могла разгадать. Очевидно, роботы не решают всех его проблем, особенно за пределами Стрипа; что ж, Рэй это только на руку. Хаус платит крышки за мелкие поручения, легион снабжает ауреями за сведения о мелких поручениях Хауса: все довольны, особенно курьер. Плюс в баре полно нетронутой выпивки - в прошлый раз секьюритроны попустительски отнеслись к тому, что Рэй закинула в рюкзак пару бутылок ядерки со стеллажей. И в этот раз она намеревалась поступить так же. Огромный небоскреб пустует без хозяина, вещи на местах, идеальный порядок в помещениях, все выглядит нетронутым, будто казино закрылось всего на сутки. Если бы не толстый, равномерный слой серой пыли, однородным плотным одеялом покрывающий все горизонтальные поверхности внутри здания - словно пепельный снег. Хаусу все равно. Искусственный интеллект, суперкомпьютер или еще один секьюритрон – кто бы он ни был, ему уже безразличны мирские блага, но не безразлична собственная безопасность. Пустое казино без единого человека – то ли довоенный памятник, музей, то ли могильник истории; как только Рэй покинет его после второго визита, двери вполне могут закрыться еще на двести лет. Или навсегда.
Хаус не нравился ей, не нравились его цели, шедшие вразрез с ее представлениями о перспективах в собственном будущем. Если в легионе у нее имелись шансы выбиться в дамки, то эта плоская проекция на мутно-зеленом экране однозначно дала ей понять отведенную роль: инструмент, орудие – не так уж много отличий от его покорных механических слуг. Статичность без права что-либо изменить, холодным железом застывшая в непоколебимой прочности и твердости веков. Эта добыча ей не по зубам, потому что металл не кровоточит, у него нет слабых мест, чтобы нанести защитный контрудар, а ржавчина подточит его очень не скоро. Пытаться диктовать свои условия Хаусу было столь же глупо, как угрожать бейсбольной битой динозавру в Новаке. Охотиться здесь не на что: мертвое железо и сухая пыль. Железо, пыль и пепел…


Новый номер в «Топс» обладал хорошей звукоизоляцией. Ровная кровать, добротное постельное белье. Впрочем, даже все вышеперечисленные удобства не способствовали спокойному, крепкому сну, когда некто уже на протяжении нескольких минут деликатно, но с завидной настойчивостью стучался в дверь.
С неохотой Рэй выбралась из постели, зевая. Неуклюже пошатываясь спросонья, натянула брюки, босиком прошла к двери, скрыто прижимая к тыльной стороне запястья тонкий стилет – единственное оружие, которое удалось незаметно пронести в казино. В прошлый раз лезвие не выручило ее, лишь распоров кожу по кости ключицы противника – ошибка принята к сведению, повтора не будет. Сейчас Рэй сожалела, что не сошлась в ценовых предпочтениях с торговцем у входа на Стрип - миниатюрный пистолет с глушителем придал бы ей куда больше уверенности.
Впрочем, оружие ей не понадобилось: за дверью оказалась вполне безобидная на вид пожилая женщина с большим свертком в руках.
- Ну, наконец-то, дорогуша! – ворчливо пробурчала она вместо приветствия. Отстранив Рэй, женщина бесцеремонно прошла в комнату и, опустив сверток на стол, начала сноровисто развязывать стягивающие его бечевки. Курьер удивленно хмыкнула, вздернув бровь и проводив тяжелым взглядом исподлобья раннюю гостью. Препятствовать ей не стала, с ленцой отодвинувшись в сторону под активным напором деловитой старушки. Прислонившись спиной к двери и скрестив на груди руки, девушка молча наблюдала за действиями посетительницы, все еще довольно плохо соображая после сна.
- Ты, вообще, кто? – нахмурившись, хрипло спросила курьер, решив внести ясность в ситуацию. Первой мыслью проскользнуло, что по очередному, доселе скрытому от нее плану Инкульты, эта дама отныне должна делить с ней комнату. Новый связной или, что еще хуже, напарник на задании «отнеси мистеру Хаусу корзинку пирожков от Последователей Апокалипсиса».
- Я – Маргарет, - последовал исчерпывающий ответ от визитерши. Курьер со вздохом плотнее прижала к груди переплетенные руки, всерьез подумывая, не выставить ли даму взашей за дверь. Впрочем, гостья не теряла времени даром и, наконец, распаковала свой куль… До настоящего момента Рэй самоуверенно полагала, что немногое в этой жизни способно ее удивить; но тут женщина развернула скатку и встряхнула на вытянутых руках перед собой длинное бледно-фисташковое полотно, оказавшееся платьем. Любовно огладив ладонью складчатую ткань, гостья с гордостью воззрилась на курьера.
- Раздевайся, будем снимать мерки.
- Что… какого черта? – заикаясь, вымолвила Рэй. Голос дрогнул, против желания срываясь на сдавленный фальцет. Смутившись, девушка глухо прокашлялась, но визитерша лишь демонстративно закатила глаза:
- У тебя кавалер так любит внезапные сюрпризы? Мне велено подогнать платье под твой размер к завтрашнему вечеру, а это просто сумасшедшие сроки - поэтому давай, раздевайся. Мне уплачено за скорость работы, а не за треп языком.
Рэй нахмурилась, внезапно осознав, откуда растут ноги у всей этой истории.
- Это, кхм, мистер Фокс тебя прислал?
- Везет тебе, девочка, если ты еще гадаешь, который из поклонников меня прислал, - проворчала женщина, рассортировывая на столе булавки. – Имени не сказал, но парень приметный, видный. Да и времени зря не теряет: сам платье выбрал, все пожелания сообщил, фигуру твою описал, все у него четко и по делу, да и платит сразу, без всяких вывертов.
Курьер воззрилась на женщину с долей священного ужаса – глава фрументариев легиона, выбирающий для нее модель платья на вечер? Возможно, Инкульта непричастен, но кто тогда: не довольный имиджем своего агента Хаус, воспылавший внезапной страстью к курьеру толстяк Алерио, посол НКР Крокер, одаривший ее зеленым платьем в качестве эдакого зашифрованного предостережения «мы знаем о тебе все»? Что может быть нелепее… предположения, одно безумнее другого. Оставался еще Франт, пытающийся ухлестывать за ней еще со времен своей бытности правой рукой Бенни...
- Брюнет, из Председателей, чуть старше сорока, - начала описывать Рэй мужчину, пытаясь припомнить характерные черты, но ничего, кроме масляной улыбки и обилия бриолина в голову не шло.
Портниха покачала головой.
- Мимо, дорогуша, мимо. Молодой парень был, голубоглазый, стриженый коротко – точно не из этих пижонов Бенни. И держится важно: серьезный такой, самоуверенный. Голос высоковат для мужика-то, но когда говорит – спорить с ним совсем не хочется. Ну, давай, поворачивайся… да не через ноги, через голову надевай, дуреха!
Рэй кое-как натянула платье. Элегантное, но строгое: рукава до локтей, высокий, по самое горло ворот, юбка вразлет закрывает колени. Мягкая, приятная на ощупь ткань, почти невесомая после кожаной брони. Непривычная, не защищающая... Курьер оправила подол, скованно разглядывая пышные складки юбки, портниха тут же засуетилась вокруг, делая наметки по фигуре.
- Слишком строгое ведь платье-то, все прелести прикрыты - застегнута по самую шею. Ревнивый он у тебя, своего не упустит… хотя чего ж не ревновать-то с таким количеством соперников? Ну этот хоть при деньгах, раз подарки такие делает, - пробормотала женщина под нос, втыкая в боковой шов булавки. - Из Омерты ведь, поди?
- Болтаешь слишком много: сама говорила, что тебе за это не платят, - отрезала Рэй, вытягивая вперед руки. Женщина фыркнула, уязвленная в лучших чувствах, и демонстративно замолкла, обиженно поджав губы.
Всего через пару минут примерка была закончена. Портниха помогла девушке выбраться из платья; пару раз булавки все же оцарапали кожу – Рэй со свистом шипела при каждом уколе.
- Завтра после полудня принесу, - коротко пообещала гостья, аккуратно упаковывая наряд обратно в сверток. Курьер с облегчением выпроводила ее, не прощаясь.
Часы на пип-бое показывали половину девятого; девушка намеревалась отоспаться до полудня, но в голове метались мысли – беспокойные, зудящие, неугомонные, словно стая блох на кротокрысе.
Значит, все-таки Инкульта. Зачем ему это? Попытка извиниться за произошедшее в Нельсоне или просто способ ухаживания? Бред… Она не привыкла получать подарки, тем более подарки от мужчин. В лучшем случае - пара лишних патронов в пачке: исключительно потому, что у торговца сегодня хорошее настроение.
Рэй ощущала себя на редкость глупо, изо всех сил удерживая под контролем наползающую на лицо идиотскую улыбку. Сюрприз оказался действительно приятным, как и подчеркнутое внимание со стороны легионера… Со стороны Вульпеса: пора привыкать к его имени.
И все же, шпион мог руководствоваться банальным прагматизмом - самой девушке и в голову не пришло бы надеть на встречу с Последователями что-то иное, нежели свою привычную броню с портупеей. Пожалуй, фрументарий был прав: на Стрипе человек в изрезанной вареной кожанке только привлекает ненужное внимание. С моделью платья он тоже не промахнулся – в длинных рукавах и пышном колоколе юбки оружие не так заметно, хотя отсутствие намека на декольте все же отдавало излишним пуританством.
Рано радуешься, Рэйчел Флинт - этот человек всего лишь хорошо играет роль и поддерживает легенду - не стоит искать в его поступках что-то личное.
Сон курьера не продлился долго; посещение портнихи оказалось далеко не последним визитом в это утро. Очередная гостья оказалась моложе лет на двадцать и на порядок скованнее и застенчивее предыдущей.
- Доброй утро, мисс Флинт. Меня… меня зовут Эмили Ортал, - представилась худенькая девушка в громоздких роговых очках. Рэй лениво прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди и зевая во весь рот. Что на этот раз – хрустальные туфельки или бриллиантовое колье?
- Я от Последователей Апокалипсиса, - понизив голос, осторожно пояснила девушка, будто опасаясь, что разговор могут подслушивать. Поправив очки, она подслеповато прищурилась и оглядела пустой коридор за своей спиной, затем вежливо поинтересовалась: - Могу я войти? Всего на пару слов.
Рэй молча распахнула дверь, пропуская гостью в комнату. Эмили устроилась в единственном кресле, боязливо ссутулившись и плотно зажав ладони меж сомкнутых коленей. Долгое время не решалась заговорить, словно пугаясь уже того факта, что посмела появиться в этой комнате.
Если бы не прерванный сон, курьера могли бы даже позабавить эти игры в конспирацию, но после повторного пробуждения ее гостеприимный настрой стремился к радушному дружелюбию оголодавшего когтя смерти. Рэй присела на край стола и вытащила пачку сигарет, предложила гостье – та отрицательно помотала головой.
- Итак? – с наслаждением втягивая в легкие первую порцию дыма, подтолкнула ее к диалогу курьер. Эмили вздохнула - случайно глотнув дыма, коротко закашлялась, приложив кулак к губам. Наконец, набравшись смелости, она перешла к делу:
- Я буду говорить прямо, мисс Флинт. Мы не в курсе, какого рода отношения связывают вас с мистером Фоксом… - девушка затравленно, исподлобья бросила взгляд на Рэй, будто сказала нечто оскорбительное, и затем уверенно завершила фразу: - Но мы хотели бы предложить вам сотрудничать напрямую. Без посредников.
Рэй недоуменно вздернула левую бровь и сдержанно стряхнула пепел в ожидании продолжения.
- Платить мы можем крышками, сколько скажете, - быстро сообразив, среагировала Эмили на невысказанный вопрос.
К изогнутой брови пополз краешек губ. Новая затяжка, чуть слышное потрескивание тлеющих искр на кончике сигареты. Последователь Апокалипсиса растерянно развела руками:
- Еще мы можем отдавать вам медицинские препараты, но их у нас и так немного… Мы давно пытались получить какую-нибудь информацию о мистере Хаусе, это стало бы настоящим прорывом в моей работе, ведь вы беспрепятственно можете входить в «Лаки 38»! Если бы вы только смогли установить жучок в его сеть… - умоляюще простонала Эмили. - Мы не пожалеем денег!
Заметив, что ухмылка не исчезает с лица курьера, девушка добавила, окончательно стушевавшись:
- Медикаментов тоже… не пожалеем…
Рэй молчала, медленно втягивая дым и пытаясь выиграть время на обдумывание ситуации. Последователи и правда полагают, что курьер входит в казино Хауса, словно к себе домой, пользуется ванной комнатой старого параноика и имеет неограниченный открытый доступ к его терминалам? Хозяин Стрипа слишком осторожен: казино за двести лет открывалось лишь дважды, оба раза почему-то перед ней, Рэйчел Флинт, но эти два посещения имели под собой веские причины, а не задумывались как экскурсионно-ознакомительная прогулка. Вход в «Лаки 38» закрыт для нее без серьезного на то повода, но вот Последователем об этом знать совсем не обязательно.
Резко оттолкнувшись ладонью от края стола, курьер спрыгнула на пол и быстро пересекла комнату. Недвусмысленно приоткрыла перед гостьей дверь.
- Увы, мисс… - Рэй внезапно осознала, что имя девушки напрочь вылетело из головы. – Предложение меня не интересует. И медикаменты тоже.
Эмили жалобно, почти умоляюще искала понимания на лице курьера, та спокойно и бесстрастно ожидала, пока девушка подойдет к двери.
Потеряв всякую надежду после затянувшегося молчания, гостья тихонько вздохнула, плечи обреченно поникли; поднявшись с кресла, она поплелась к выходу. Задумавшись на мгновение, замедлила шаг и вытащила небольшой прямоугольный прибор из кармана.
- Я все же оставлю жучок, если вы вдруг передумаете, - с надеждой произнесла Последовательница. Тонкие бледные пальцы, явно не приспособленные к грубой работе, опустили темную коробочку на стол. Последняя попытка перед тем, как перешагнуть порог - горячо, заискивающе она пыталась убедить:
- Всего-то и нужно: подключить его к любому терминалу в казино «Лаки», и я начну принимать данные, Хаус не должен заметить вторжение, я гарантирую!
Рэй вздохнула. Столь отчаянные мольбы девушки выглядели, по меньшей мере, странно.
Поколебавшись, курьер вновь прикрыла дверь и сделала шаг к столу, лишь мельком покосившись на черный прибор. Затушила сигарету в пепельнице. Несколько секунд рассматривала мерцающий крошечными искрами комочек серого пепла; невесомые белесые чешуйки медленно осыпались на закопченный металл.
Можно было заранее предположить, что Последователи захотят избежать такого неприятного делителя в уравнении взаимодействия, как «мистер Фокс». Куда проще работать с курьером напрямую, без посредников с сомнительной репутацией. Всего лишь выгодное предложение, сделка, которая, в сущности, могла бы заинтересовать Рэй, если бы обозначенные условия не звучали столь размазано, несерьезно: почти оскорбительно. Последователи имели обширную, хорошо налаженную сеть по всему юго-западу, доступ к ресурсам которой более чем интересовал человека такого рода деятельности, как курьер. Они могли бы договориться. Разумеется, не в такой обстановке и не на таких наивных обязательствах.
Не то место, не то время, не тот посыльный и уж совсем не те условия, каких Рэй могла бы ожидать от этой организации. Эти ребята принимают ее за дуру? И, в самом деле, она не сумасшедшая, чтобы отказываться от текущего посредничества Инкульты и творить дела поверх его головы, а уж тем более приплетать заманчивые перспективы совместных проектов с Последователями к поручению Цезаря.
Рэй мягко сжала между пальцев нижнюю губу, в задумчивости не сводя взгляд с погасшей сигареты на столе перед собой. Она ждала этого визита много позже – в любом случае, после обозначенной встречи вечером грядущей пятницы - когда Последователи прощупают почву и смогут играть более уверенно. Пока это предложение выглядело издевательством над ней самой: ее интеллектом, способностями и честью наемника. Неожиданно Рэй распрямилась, впившись внимательным взглядом в лицо юной девушки, с трепетом ожидающей окончательного вердикта.
- Вы ведь здесь по своей собственной инициативе, - имя щелкнуло в памяти, - не так ли, Эмили? Не обговорили вопрос со старшими, придя сюда?
Девушка отвела глаза. Помедлив пару секунд, обреченно кивнула, окончательно пав духом. Затем с затаенной надеждой, украдкой вновь взглянула на курьера, словно нашкодивший ребенок, безмолвно умоляющий, чтобы родители не узнали о его поступке.
Рэй автоматически отодвинула в сторону пепельницу, убирая ее из поля зрения, и сложила руки на груди, задумчиво постукивая пальцами по согнутому локтю. Будто в поисках решения перевела взгляд на ЭД-Э, мирно зависшего в углу под потолком. Робот не выказывал никаких признаков активности – в таких делах он не помощник.
- Хорошо. Я посмотрю, что смогу сделать, - наконец, приняла решение Рэй.
Глаза Эмили просияли, она с восторгом глядела на курьера, расплывшись в по-детски счастливой улыбке. Рэй поумерила ее ликование:
- Не обещаю, что это случится скоро. И случится ли вообще. Но жучок я возьму.
- Спасибо! Я заплачу за любые сведения, я обещаю! Когда Фаркас увидит результат, я…
- Хватит, - устало прервала курьер, раздраженно вскинув открытую ладонь. От этого щебетания у нее начинали ныть виски. Довольно посетителей на сегодня, выдерживаемый лимит и без того превышен – Рэй не любила людей; в особенности тех, кто назойливо нарушал ее сон. Когда за девушкой закрылась дверь, Рэй готова была забаррикадировать вход кроватью и накрыть столом для надежности.
К несчастью, курьер не подозревала, что действительно неприятные визиты только ожидали впереди.


Рэй озадаченно почесала отверткой шрам за правым ухом. Мышцы спины натужно ныли от непривычного, согнутого положения над письменным столом. Вытянув вперед руки и вдавив позвоночник в спинку стула, девушка с хрустом потянулась, затем снова вернулась к работе.
Аккуратно снятая крышка жучка и отсоединенный дистанционный передатчик лежали на столе поодаль, а Рэй увлеченно копалась внутри прибора, с хирургической точностью растаскивая в стороны детали. На терминале, к сожалению, отсутствовало программное обеспечение, а конструктивно применимое к препарированию жучка Последователей техническое снаряжение курьера ограничивалось набором отверток, пинцетом и подключенными к пип-бою контактами щупов и клемм. При всей скудности оборудования, исследовательский интерес и скука все же сподвигли курьера разобрать передатчик на составляющие. Девушка не переставала восхищаться ювелирной работой с микросхемой и с восторгом разглядывала не виденный ранее, совсем крошечный энергоэлемент.
Резкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть так, что зажатый пинцетом проводок контакта чуть не разорвал пайку. Рэй тихо выругалась и отложила инструменты. Девушку охватило малодушное, ребячливое желание затаиться, не отвечать, пока очередной визитер не уйдет от двери.
Стук повторился: громче, настойчивей, требовательнее. Рэй обреченно откинулась на стуле и прокричала в потолок:
- Ну, кто там еще?
Из-за двери приглушенный мужской голос официозно сообщил:
- Лейтенант Коул, департамент военной пропаганды Новой Калифорнийской Республики.
Глаза Рэй округлились, и она мигом прекратила раскачивать стул. Помянув недобрым словом мать лейтенанта Коула, курьер схватила нож и вжалась в стену у двери. Сердце билось у самого горла; сейчас она проклинала легионеров за то, что предоставили ей комнату без окон – никаких путей к отступлению. Клетка.
- Я хотел бы поговорить с вами, мисс Флинт, - спокойно настаивал мужчина за дверью.
Распахнуть дверь и всадить стилет в горло без предупреждения. Потом – бежать к чертям отсюда. Только вот после подобной выходки у нее на хвосте повиснут не только республиканцы, но и разъяренный Инкульта. А против двух таких противников курьеру в одиночку долго не продержаться, и недели не пройдет – а такой короткий срок жизни девушку не устраивал. Так, что там пояснял Алерио на случай опасности – фишка на 30? Или на зеро? Доберется ли она вообще до казино?
Стук повторился.
- Откройте, мисс Флинт. Я не вооружен, это всего лишь дружеская беседа, - увещевал ее лейтенант НКР.
Ага, как же: не вооружен – это еще не значит, что он не мастер контактного боя. Впрочем, у Рэй не оставалось иного выхода, кроме как сделать хорошую мину при плохой игре. Аккуратно переложив детали разобранного жучка в ящик стола и зажав в ладони стилет, сейчас кажущийся столь жалким и бесполезным, девушка провернула щеколду замка и отступила на несколько шагов вглубь комнаты.
- Добрый вечер, мисс, - темнокожий мужчина галантно приподнял военный берет на полдюйма. Странный, неуклюжий жест, да и сам республиканец казался довольно неловким и несуразным, словно набитый тряпками игрушечный медведь. Форма офицера НКР скрывала кряжистое, полное тело.
«Не чемпион ближнего боя», - с облегчением подумала Рэй. – «И даже не начинающий боец. Вообще не боец - кабинетная крыса республиканцев, каких полно в штабе на Стрипе. Тем опаснее общение с ним».
В руках лейтенант держал объемистый портфель. Испросив взглядом приглашения и получив согласный кивок, мужчина опустился в шаткое кресло с цветастой обивкой, зажав портфель между своим боком и подлокотником. Рэй переставила стул и села у смежной боковины письменного стола, подальше от посетителя, так, чтобы закрытая часть металлической юбки отгораживала ее от посланника. На всякий случай.
Рука все еще нервно сжимала нож наготове.
Республиканец покосился на оборудованную в углу кухню, явно раздумывая, не попросить ли у хозяйки стакан воды, но решил не нервировать лишний раз и без того напряженную до предела девушку.
- Итак, мисс Флинт, я надеюсь, что не задержу вас надолго. Меня зовут Джеральд Коул, департамент пропаганды, как я уже и говорил. Чудесно, что у вас нашлось время для беседы…
"Департамент пропаганды". Рэй определенно не нравилось это название, не может целый отдел заниматься рисованием агитплакатов! За этой вывеской явно скрывается нечто большее, но курьеру не очень-то хотелось задумывать, что именно это за контора.
- Ближе к делу, - прервала нкровца девушка, сжав губы в тонкую линию. Коул прекратил изображать успокаивающее благодушие, коротко откашлялся, и слова его зазвучали в куда более серьезном тоне.
- Ни для кого не секрет, мисс Флинт, что после официально засвидетельствованной тесной дружбы с мистером Хаусом, для нашей разведки вы представляете немалый интерес.
Сердце девушки пропустило удар – худшие опасения подтвердились. «Ни для кого не секрет», как же! Для нее, к примеру, это новость дня. Только без паники…
Рэй с деланным равнодушием почесала бровь и склонила голову на бок, терпеливо ожидая продолжения. В конце концов, если речь пойдет о Хаусе, а не о лагере в Примме, то у нее есть все шансы выкрутиться, изображая дурочку. Она всего лишь пешка в игре сильных мира сего.
Лейтенант сцепил пальцы в замок и опустил ладони на колени, на несколько секунд полностью сосредоточив внимание на собственных руках - казалось, давал девушке время вернуть самоконтроль и обдумать тактику. После паузы он продолжил со вздохом, но эта фраза стала для Рэй сравнима с резким ударом под ребра:
- В ходе наших наблюдений мы заметили, что в силу неизвестных нам обстоятельств, вы, мисс Флинт, стали вхожи в высшие круги командования легиона.
Прерывая заранее готовые вырваться у Рэй оправдания и комментарии, Коул упредительно поднял ладонь:
- Не стоит, мисс Флинт, речь сейчас не о ваших прошлых делах с легионом, а о наших с вами будущих. Мы готовы сделать лично вам заманчивое предложение. Настолько заманчивое, что от него сложно будет отказаться.
Лейтенант почти дружелюбно подмигнул, и неторопливо извлек из портфеля довольно тяжелую на вид ядерную батарею.
- Вы ведь курьер «Мохавиан Экспресс», насколько я знаю? – поинтересовался темнокожий мужчина, осторожно опуская батарею на стол перед Рэй. – У нас есть частное предложение: доставить этот предмет в палатку Цезаря. Плата – пятьдесят тысяч долларов. Десять тысяч – авансом. И квитанцию о доставке можете не подписывать у получателя.
На несколько секунд курьер потеряла дар речи, тупо уставившись на лежащую перед ней коробку. Мышцы закаменели, а зрачки заметно расширились от ужаса. Вляпалась – это еще мало сказано…
Рэй встала со стула.
Нервно прошлась по комнате, держась как можно дальше от серебристо-синей батареи с ржавыми клеммами на крышке. Этот республиканец догадался протащить в казино бомбу, замаскированную под довоенный источник питания? Курьер не доверяла взрывчатке, а мысль, что перед ней лежит упаковка пластида, способная в щебенку разнести пару этажей «Топс», вызывала ощутимый дискомфорт.
Твою ж мать, надо было все-таки всадить ему нож в шею и бежать без раздумий. Потирая пальцами нахмуренные брови, курьер быстро шагала от стены до стены, словно запертый зверь в клетке. Пятьдесят тысяч долларов… это двадцать тысяч крышек… твою ж мать… Интересно, она в силах унести столько - элементарно приподнять свой гонорар с земли и закинуть за плечо?
- Вы вправе отказаться, мисс Флинт, - невзначай заметил посланник, разглядывая собственные ногти и деликатно не обращая внимания на беспокойные метания Рэй. – Если вы не уверены в исходе операции, мы может забыть о нашей встрече и об этом разговоре: беседа пройдет без последствий, уверяю вас. Мы не можем рисковать.
Уж конечно, забудут они… вряд ли «департамент пропаганды» что-то столь легко забывает, а рисковать они действительно не могут, оставляя в живых несговорчивых свидетелей своей деятельности. Рэй вздохнула, закатив глаза к потолку. Положив руки на ремень брюк, несколько раз качнулась на пятках вперед-назад. Опомнившись, метнула опасливый взгляд на сохраняющего спокойствие визитера – негоже так выдавать свои эмоции, но на месте усидеть она не могла. Еще несколько шагов по комнате… Двадцать тысяч крышек!
- Слушайте, лейтенант, - курьер неожиданно остановилась и направила указательный палец в сторону гостя, - я сейчас не говорю ни «да», ни «нет» - просто хочу выяснить детали.
- Имеете полное право, - солидно кивнул головой Коул и чуть подался в кресле вперед, в полной готовности отвечать на вопросы.
Рэй замерла, в раздумье постукивая пальцем по нижней губе. Республиканец терпеливо ждал, вновь сложив руки в замок.
- Как я могу надеяться, что ваш маленький сюрприз не сработает в тот момент, пока я буду в палатке? Курьеры такого рода – обычно гонцы в один конец. Да и не в ваших интересах оплачивать мне остаток суммы. Где гарантии?
- Хороший вопрос, мисс Флинт. Правильный, - согласился лейтенант. – Но вы можете поверить – своих людей мы не бросаем. Вы станете своеобразным героем, символом, за которым пойдут люди. Воодушевляющая кампания, красочные плакаты с вашим лицом, только представьте себе…
Мужчина потряс руками перед лицом, словно пытаясь обрисовать Рэй объемы будущих свершений. Затем склонил голову на бок и хитро взглянул на девушку:
- Не забывайте – я ведь сам из отдела пропаганды. Нам нужен живой, выживший герой, а не самоотверженный мученик: люди не любят истории о войне с грустным концом.
- Хорошо, предположим, я вам верю.
Рэй шагнула к столу и оперлась ладонями на край. Мужчина продолжал мягко убеждать:
- От вас не требуется многое – всего-то пронести эту, хм, ядерную батарею в цитадель легиона и оставить ее поблизости от местонахождения Цезаря. Детонатор активируете сами, зона действия сигнала – четыре мили, в перекрытой зоне видимости – полторы. Далее наши люди обеспечат вам прикрытие и защиту.
Курьер вскинула голову:
- Что, если бомбу обнаружат? Или Цезарь уйдет куда-нибудь на другой конец форта, пока я буду отступать на эти четыре мили? Словом, если покушение будет провалено?
Коул задумчиво пожевал губами:
- Разумеется, это крайне нежелательный исход. Он не в ваших, и не в наших интересах… Но деньги вы получите в любом случае – хотя бы за то, что смогли нагнать страху на этих ублюдков.
Девушка удовлетворенно кивнула и замолкла на минуту. Согнувшись над столом, тихо простонала сквозь сжатые зубы, нервно покачнулась вперед на руках. Пятьдесят тысяч долларов. Она знала, что это не предел.
- Сто тысяч, - твердо произнесла она. – Вы знаете, лейтенант, что в случае, если меня поймают, выстрелом между глаз я не отделаюсь: мне даже предполагать и фантазировать не хочется, на что способен легион… И это не окончательное «да» - всего лишь обсуждение условий.
Коул усмехнулся, склонив голову, и поправил чуть съехавший на глаза берет.
- Вы знаете, я мог бы поторговаться с вами исключительно ради спортивного интереса… Но я согласен на эту поправку: сто тысяч долларов. Думаю, с такой суммой опасно путешествовать по пустошам – большую часть вы сможете обналичить в банках Шейди Сэндс, но это уже детали…
Он поднялся с кресла и протянул курьеру руку:
- Я рад, что мы смогли договориться.
Девушка отшатнулась назад, как он прокаженного:
- Я еще не сказала «да». Ответ получите… ммм… в субботу в полдень.
Рэй отчаянно желала выиграть время. Ей требовалось охватить картину целиком, понять прочие перспективы, и окончательно определиться она могла после запланированной встречи с Инкультой и Последователями Апокалипсиса.
С сорока тысячами крышек она обеспечит себе безбедное существование на долгие годы. Возможно, на юге Калифорнии не такой уж плохой климат, как о нем рассказывают обыватели. Сорок тысяч, черт возьми! Столько денег ей и присниться не могло!
- Не пойдет, - оборвал ее мечты республиканец. – Ответ дадите завтра утром. В десять я буду здесь: определитесь до этого времени.
- Но…- пыталась воспротивиться Рэй, уже понимая, что сегодняшний праздничный марафон удачи должен когда-то завершиться, и вот этот момент все-таки настал.
- Я пошел на уступки – теперь ваша очередь, мисс Флинт. Завтра в десять, - с твердым нажимом произнес мужчина. Он положил ядерную батарею обратно в портфель и повернулся к Рэй. Девушка вынужденно кивнула.
Вежливо улыбаясь, Коул откланялся и покинул номер отеля.
Рэй осталась одна и перевела вопросительный взгляд на дремлющего под потолком ЭД-Э. Робот, разумеется, вновь отнесся равнодушно к произошедшему разговору и к открывшимся перед его хозяйкой перспективам. Да и к черту твое мнение, железяка – совсем иная жизнь отныне простирается перед твоим радаром! В Вегасе ей определенно везет – отнюдь не в казино, но зато во всех других играх. Удача просто навязывается сама, не нужно даже выходить из номера.
Трясущимися пальцами Рэй достала сигарету и вытащила из рюкзака бутылку скотча «для медицинских нужд». Нужда сейчас наличествовала самая что ни на есть медицинская – голова, буйно гудящая, словно растревоженный улей касадоров, срочно требовала успокоительного. Курьера лихорадило.
Девушка повалилась на кровать, зубами вырвала крышку из бутылки и с третьей попытки запалила сигарету.
«Спокойно, Рэй», - увещевала она саму себя. – «Это переломный момент в твоей жизни. Главное – не спеши. Не соверши ошибку».
Особенно такую, после которой ни одна ночь не будет наполнена спокойным сном, без рвущих душу угрызений совести и ничтожного презрения к самой себе из-за проданной чести, преданного доверия.
Девушка сделала большой глоток виски, закашлялась, когда крепкий, терпкий алкоголь влился прямо в горло. Глубоко затянулась сигаретой, сглаживая вкус.
Сорок тысяч крышек.
Да, легион неплохо платил ей, но получить единоразово такую сумму вместе со статусом национального героя… Власть и деньги – разве не к этому она стремилась?
«А еще: прожить жизнь так, чтобы перед смертью не было стыдно за потраченные годы», - произнес некий незнакомый голос из стертого прошлого.
Легкий путь к цели. Стоит лишь сделать шаг…
Такие решения не принимаются за одну ночь.



Глава 10.
Яркие картинки.

Племя вышло из убежища более сорока лет назад. Небольшой поселок быстро разросся на развалинах городка неподалеку от входа в родное подземелье, почти полтора века служившее домом не одному поколению людей. Хижины рассеялись по низине от самых ворот-шестеренок, облепив окрестные холмы на сотни футов вокруг. На постройку шел битый кирпич и проржавевшие до хрупкого, пористого сита листы металла. Крошечные аккуратные фермы окружали эти кособокие, шаткие лачуги.
Люди постепенно отвыкали от тесных комнат-пеналов своего прежнего дома, новые поколения, уже родившиеся на поверхности, редко спускались в узкие коридоры убежища, предпочитая солнечный свет и простор дикой степи. Племя возделывало землю, но засушливая почва откликалась на человеческий пот и труд неохотно и капризно, давая скудные, редкие урожаи. Охотники приносили жесткое мясо гекко, становящееся съедобным лишь после третьей варки. Намного реже удавалось добыть кротокрысов, и это событие становилось настоящим праздником – из-за многочисленных хищников популяция зверьков оставалась крайне низка и до выхода племени на поверхность.
Южная Юта – пустынная, бесплодная, однородная, словно ровный лист выгоревшей бумаги. Суровая, раскаленная солнцем земля, выживание на которой становилось настоящим искусством. Жили впроголодь: урожаи полностью зависели от редких живительных дождей, а ловля животных всегда была сопряжена с большой опасностью. Много сильных мужчин, добытчиков, погибало от острых когтей и зубов хищников.
От отца Эрвину достался цепкий, практичный, расчетливый ум, от матери – неугомонное любопытство и ярко-голубые глаза. Широко распахнутые, светлые, словно полуденное небо над пустыней – втайне он радовался, что от матери по наследству ему досталось столь немногое.
Как и прочие дети поселка, большую часть времени Эрвин был предоставлен самому себе: чумазая малышня с визгом носилась днями напролет по пыльной площади перед колодцем. За частокол не выберешься, с чужих огородов шумных, вечно голодных вредителей непременно погонят, а отвлекать взрослых во время работы себе дороже – заставят полоть колючие сорняки или, еще того хуже, разгонять на жаре мух, чтобы не отложили личинки внутрь развешанных на солнцепеке ломтей остропахнущего вяленого мяса.
В деревне немного развлечений: игры в охотников на гекко, ловля блестящих жуков, еще можно девчонок дразнить или рисовать красным кирпичом на покосившихся стенах хижин – но сильно попадет, если застукают за этим делом. Отец промышлял охотой на гекко, мать сажала семена в рыже-желтую почву – сухую, крошащуюся в пальцах, больше напоминающую ржавую пыль. Иногда отец брал Эрвина в заброшенное убежище - каждый поход под землю становился настоящим праздником, посещением волшебного мира, не перестающего удивлять и ребенка, и самого отца. Комната отдыха на третьем уровне хранила немало чудесных вещей, оставшихся от былых времен. Длинные трубки под потолком источали ненавязчивый свет, не похожий ни на слепящие лучи солнца, ни на дрожащее освещение масляной лампы. Эрвин смотрел во все глаза на загадочные диковинки, воображая, каково это - постоянно жить в подобном месте?
Тихо гудящий робот, обращенный сенсорами в угол, скрипучим баритоном с готовностью приветствовал входящих и услужливо предлагал прохладительные напитки или помощь в выборе кинолент. Еще в те времена, когда отец Эрвина сам был ребенком, робот стоял в углу неподвижно: не мог пошевелить даже щупом и развернуться в сторону входа, но, тем не менее, исправно продолжал проигрывать свое монотонное приветствие, издали завидев людей.
В центре комнаты находился светящийся аппарат, при включении издающий тихий шелестящий треск, словно разъяренный богомол. На столе размещалась пара мертвых терминалов с мутно-зелеными потухшими экранами – по словам отца, в них хранилась мудрость многих поколений, но Эрвин с трудом представлял, как столько умных людей могло поместиться в эти с виду небольшие коробки. В любом случае, терминалы не работали, и мальчик не очень-то интересовался их содержимым – он предпочитал книги: две стены от пола до потолка закрывали полки с разнообразной литературой. Книги здесь были собраны на любой вкус, но самые привлекательные стояли внизу – с яркими, красочными картинками.
Рыжий песчаник, желтая трава, голубой купол неба – другие оттенки редко встретишь на пустоши, но иллюстрации книг поражали воображение мальчика разнообразием насыщенных цветов. Таких красок он никогда не видел в реальной жизни… наверное, потому книги не дозволялось выносить из убежища, забирать в свою хижину: сокровища должны оставаться в хранилище, в обычной жизни им места нет.
Мальчик любил смотреть динамичные, живые картинки на громко трещащем проекторе – отец называл их «фильмами». Странные и по большей части непонятные, нелепые истории про людей из другого мира; Эрвин не старался уловить смысл, ему нравились удивительные чужаки и их иная, выдуманная реальность. Его отец предпочитал включать голозаписи с непонятным, расплывчатым сюжетом, где люди по большей части пели и танцевали. Громкие, мелодичные, непривычные уху звуки: музыка - балет и водевиль, оперетты и мюзиклы. Разукрашенная пышная одежда, плавные, изящные движения под сладко сжимающий душу мотив… Странные люди на экране проектора скользили в грациозном танце, а Эрвин не понимал, почему отцу нравится наблюдать пусть вычурно-роскошные, но однообразные сцены почти без смены декораций. Надрывно-страстный танго и воздушный, нежный вальс, чопорный полонез и зажигательный свинг. Мальчик и сам пытался повторять, заметив, что это веселит отца, но у ребенка плохо получалось, да и эти записи быстро надоедали ему. Красиво, но чересчур скучно: яркие, полные активной смены действий киноленты с боями и преследованиями в незнакомых постройках, насыщенный быт и грандиозные зрелища глобальных разрушений куда больше увлекали ребенка.
Потом все изменилось. На пустошах взрослеют рано: детство промелькнуло быстро, не успев толком начаться. Эрвину едва исполнилось шесть, когда беззаботное существование резко оборвалось: однажды отец не вернулся с охоты на гекко. Тогда лишившаяся кормильца семья узнала, что значит настоящий голод.
Мать работала на небольшом огороде, сын помогал: детские игры закончились. Со старшими мальчишками он ставил силки на пещерных крыс, бродил по окрестностям деревни в поисках съедобных плодов, которые не успели обнаружить другие дети или дикие животные. Вооруженный лишь плохоньким самодельным копьем, Эрвин избегал встреч с хищниками, скрываясь или убегая от подстерегающих на каждом шагу опасностей дикой степи. Но койоты, скорпионы и богомолы были не единственной проблемой - нередко добычу мальчика отнимали у самого входа в деревню более сильные, рослые подростки.
Затянувшаяся засуха выжгла серую землю до сухой хрупкой пыли, после второго подряд неурожая женщина отчаялась вымолить воздаяние у едва проклевывающихся и тут же засыхающих буро-коричневых ростков. Еды не хватало для двоих, и мальчик быстро осознал всю тяжесть положения, когда от принесенной им в дом пищи даже ему самому порой не перепадало куска.
Продолжительная засуха сорвала трапперов с привычных ареалов, заставив их переместиться на север, ближе к деревне, где колодезная питьевая вода имелась в изобилии. Группа предприимчивых торговцев шкурами основала в поселке перевалочный пункт на Глен Каньон. Сами жители деревни видели в трапперах не только дополнительных защитников, но и неожиданный источник дохода, жизнь общины изменилась в лучшую сторону – для всех, кроме Эрвина.
В появлении чужаков мать углядела для себя шанс, готовая на многое ради выживания. Со временем в доме начали появляться не только крышки и еда, но и новые мужчины. Ее последний любовник стал постоянным, когда выяснилось, что женщина беременна.
Немногословный суровый траппер сверх всякой меры потреблял крепкий кактусовый самогон. С его появлением в семье вновь появились деньги, но каждое возвращение названного отца домой превращалось для Эрвина в кошмар. Вероятно, мужчина все же по-своему любил супругу, но на ее ребенка это чувство определенно не распространялось. Поначалу траппер предпочитал просто не замечать чужого сына, но со временем конфликтов избежать стало невозможно. Мужчина мнил себя единственным хозяином дома, требуя безусловного подчинения, что вызывало удивленный протест у молчаливого мальчишки, привыкшего к совсем иным отношениям в рамках семьи. Впрочем, Эрвин вскоре приспособился существовать неприметной тенью ровно до тех пор, пока дело не доходило до пользования общими вещами – в этих случаях ребенок предпочитал не попадаться на глаза, иначе за любую оплошность следовало наказание. Все чаще новый отец поднимал руку на мальчика безо всякого повода, лишь бы выместить недовольство, разбитость от похмелья или просто плохое настроение.
Траппер не желал кормить лишний рот, считая приемыша достаточно взрослым, чтобы самостоятельно обеспечивать себя. Мать под его давлением тоже постепенно перестала замечать сына – от страха перед мужем или же из солидарности с ним. Маленькая сестренка Эрвина отнимала много внимания, тяжелая работа и уход за крошечным младенцем отнимали у женщины все силы - на второго ребенка у матери просто не хватало времени.
В десять лет тощий, низкорослый, нескладный мальчишка выглядел года на три младше своего истинного возраста. Голубые глаза на узком лице сверкали озлобленной, диковатой подозрительностью, а еще постоянным, неукротимым голодом. Предоставленный самому себе, он воровал еду у соседей, ставил силки; порой для него находилась работа у других соплеменников – Эрвин кое-как помогал с домашним хозяйством, и сердобольные люди подкармливали чужого ребенка. Группа охотников пыталась пару раз взять его с собой, чтобы сызмальства приучать к делу трапперов – благая задумка потерпела сокрушительное поражение: мальчик боялся гекко. До паники, до слез, до истерик – смерть отца не прошла для Эрвина даром.
Прочие дети, под влиянием старших, недолюбливали беспризорного сорванца, регулярно совершавшего мелкие набеги на чужие огороды. Щуплый, хмурый мальчишка не всегда мог ответить на обиды и оскорбления, противостоять сплоченной ватаге сильных сверстников. Все чаще он предпочитал попросту избегать конфликтов, скрываясь от общества.
Со временем Эрвин перестал появляться в своем прежнем доме, ничего более не связывало его с семьей. Новое пристанище он обрел в недрах заброшенного убежища – там изгой племени нашел себе компанию: старый сумасшедший Сэм, постоянно тихо бормочущий проклятия себе под нос.
По большей части племя отказалось от использования довоенной техники – фермеры и охотники не испытывают нужды в сложной аппаратуре, но изредка старому Сэму доводилось чинить оружие в обмен на тарелку горячей еды. Отшельник выходил на поверхность только по ночам: копался в отбросах, забирал объедки у деревенских псов. Тощий, со спутанным клоком грязных, пепельно-седых волос и беспокойными, бегающими глазами; его белесая, бледная кожа месяцами не видела солнца. Все свое время изгой проводил на нижних уровнях подземелья, копаясь в старой технике, и лишь немногие знали причины его одержимости.
Эрвин нашел с ним контакт не сразу. Когда-то давно, еще в прошлой, счастливой и беззаботной жизни, где отец еще был жив, а мысли о пище не заполняли неотступно все его существование, мальчику казалась настоящим раем комната отдыха убежища. Теперь, предоставленный лишь самому себе, он смог в полной мере наслаждаться сокровищницей утерянной цивилизации: эскапизм в иные, лучшие миры, к чудесам довоенной истории помогал мальчику выжить в реальности. Красивые иллюзии позволяли заглушить непрекращающуюся ни на секунду резь в желудке; иногда у Эрвина едва хватало сил оторваться от проектора и своих книг, и отправиться на поиски пищи. Если бы не эта невыносимая, усиливающаяся боль внутри, он предпочел бы умереть прямо здесь, в чужой, красивой мечте древних сказок.
Тронувшийся умом отшельник обнаружил ребенка не скоро – узкие коридоры пронзали землю путаной многоуровневой сетью, где двое запросто могут разминуться, долгие месяцы даже не подозревая о присутствии друг друга. Любопытный мальчишка однажды забрел на нижний уровень, где находилась мастерская изгоя.
Эрвин и ранее был наслышан по рассказам старейшины о древнем аппарате в столовой убежища, выдающем пищу в любых количествах. После краткого знакомства с механиком мальчик стал столь же одержим захватившей разум старика идеей – починить волшебную машину, из-за поломки которой племени некогда пришлось покинуть свой подземный дом.
Во время пожара почти полвека назад произошло короткое замыкание. В столовой оплавилась проводка - старые, многократно перелатанные механизмы не выдержали перегрузки. Репликатор перестал производить еду, и людям пришлось вскрыть тяжелые шестерни замурованного входа, встретиться лицом к лицу с внешним миром, со всеми трудностями и опасностями жизни на поверхности. Убежище изначально не было снабжено материалами и инвентарем для первопоселенцев; ныне бесполезные ветвистые катакомбы так и остались пустовать немым напоминанием о ненадежности и ограниченности техники. Старожилы, еще помнящие свое детство в узких стенах, отнюдь не стремились знакомить молодежь с провальными и бесполезными инструментами былой цивилизации. Величайшие достижения человеческой культуры, собранные в убежище, не смогли спасти от смерти больше половины первопоселенцев, сорок лет назад выбравшихся из изоляции на поверхность.
Сэм придерживался иного мнения о наследии убежища - старик уже давно обосновался в пустующих катакомбах, используя технические знания для поддержания систем жизнеобеспечения. Эрвин не знал, жил ли старик здесь ребенком еще до исхода племени наверх, или же пришел из иных мест, из другого убежища – он был слишком мал, чтобы помнить появление старого механика, а его новый друг редко бывал в настроении обмолвиться с мальчишкой парой слов, не относящихся к волнующему его делу.
Тоже увлеченный мечтой, полностью захватившей полубезумного изгоя, Эрвин вместе со стариком долгие часы проводил возле пищевого аппарата, вникая в его устройство. Репликатор представлял собой хранилище порошкообразной смеси, рассчитанное на обеспечение пищей жителей убежища в течение двух столетий. Резервуары с порошком были надежно замурованы, апломбированы – стандартный предохранитель, делающий любое вторжение извне недоступным. Система, выдающая дозированные порции, вышла из строя, ее дублирующая цепь тоже – отныне неизрасходованные запасы еды, способные кормить племя еще на протяжении полувека, были недосягаемы из-за досадной технической поломки.
Замена перегоревшей платы могла исправить положение. Сэм объяснял ученику принципы работы механизмов, знакомил со сложной электроникой. Множество книг и пособий просмотрено, множество часов потрачено на починку деталей и сборку диагностических приборов. Пальцы тощего, бледного мальчишки покрывали ожоги от паяльника и пролитой кислоты, брови полгода не могли отрасти после пожара, нечаянно устроенного в импровизированной лаборатории. Другие жители деревни попустительски относились к подобным экспериментам, ни на секунду не веря, что сумасшедший старик и ребенок могут чего-либо достичь. Только бы не сожгли убежище вместе с поселком, а в остальном пускай забавляются, лишь бы держались от чужих огородов подальше.
Мальчик изменился, живя в добровольной изоляции; месяцами мог не перекинуться ни единым словом с прочими людьми, помимо своего наставника. Лишь техника и книги занимали его – ночью выбирался проверить ловушки, добыть еду, остальное время проводил внизу, в убежище. Как и его учитель, долгое время не видел солнечного света, но подобный образ жизни ничуть не заботил мальчика – о возвращении в свой прежний дом он вспоминал со страхом.
Эрвин вскоре осознал, что некоторые восстановленные приборы сами по себе довольно ценны. По законам племени из убежища запрещалось выносить любые предметы, но кто станет неотступно следить за сорванцом, вечно снующим между подземельем и поверхностью? Вести торговлю с редкими караванщиками, чьи маршруты порой затрагивали лежащую на отшибе деревню, представлялось слишком опасно – велик шанс, что в племени узнают о сделке. Иногда Эрвин предпринимал затяжные походу к 163-му шоссе, чтобы выследить проходящий караван и обменять детали на еду. Дважды его обманывали при сделке, отбирая все – оставляли жизнь, и на том спасибо.
Позже мальчик уже не позволял провести себя так просто, в его истории появился новый элемент: отряд мародеров, разбивший лагерь «буквально за соседним холмом», а довоенные технологии, которые ребенок продавал за бесценок, якобы стащенные тайком от старших, лишь укрепляли веру караванщиков в выдуманную легенду. Впрочем, не всегда дела шли гладко - однажды он напоролся на работорговцев; в тот раз мальчику едва удалось сбежать прежде, чем разведчик вооруженного отряда обнаружил, что ребенок здесь один и без защиты. Все же Эрвин наладил контакт с торговым караваном мормонов: молодой, предприимчивый делец с севера разумно посчитал, что от такого поставщика будет больше пользы в долгосрочном сотрудничестве.
Реставрация пищевого процессора, тем временем, сдвинулась с мертвой точки. После восстановления большей части системы обнаружилось, что ни один разобранный механизм в убежище не содержал нужных деталей для замены или сборки аналога вышедшего из строя репликатора. Не хватало лишь одного сегмента перегоревшего процессора: крошечного, но уникального, поскольку в условиях домашней мастерской заводские детали оказалось невозможно воспроизвести. Как собрать второй такой же процессор, старый Сэм теоретически знал, но ничего не мог поделать из-за отсутствия оборудования и материалов.
Когда Эрвину исполнилось тринадцать, его наставник подобрался как никогда близко к исполнению заветной мечты: караванщик, с которым поддерживал контакт мальчишка, наконец-то обнаружил в другом, отдаленном убежище нужные детали от репликатора и пообещал доставить товар в самое ближайшее время. Перед исследователями открывались новые перспективы…
Старик умер, не дожив всего четыре дня до обещанного срока поставки. Эрвин растерялся, неожиданно вновь оставшись в полном одиночестве. Потеря единственного близкого человека не испугала ребенка, но оставила глубокую рану в душе – снова брошен, снова не нужен ни единому человеку на свете.
Он похоронил старика у входа в убежище, выкопав неглубокую могилу в каменистой бурой земле. Слез не было: после смерти отца он перестал плакать - казалось, навсегда. Взрослым плакать не положено.
Впрочем, вера в незаконченное дело не позволяла Эрвину сдаться, впасть в бездеятельную тоску, когда заветная цель оказалась на расстоянии вытянутой ладони. Он не имел права предавать мечту своего наставника.
Однако в обозначенный срок караван с обещанными деталями так и не пришел.
И через сутки тоже.
И через двое…
Мальчик прождал на 163-м шоссе еще долго, вглядываясь в мутную, размытую от кипящего воздуха линию горизонта. Когда воды во фляге оставалось лишь на обратный путь, ребенок вернулся в убежище. Черная полоса продолжалась, но Эрвин и не подозревал, что это лишь самый ее краешек, самое начало.
Несколько дней он провел в одиночестве, пытаясь однообразной работой выбить мрачные мысли из головы. Караван мог задержаться в пути – он вернется в следующем месяце в положенный срок, остается лишь ждать. Пока можно перепаять сенсорный модуль у робота в комнате отдыха и зарядить пару батарей на продажу…
Вскоре все честолюбивые планы пошли крахом, когда к убежищу 32 кроваво-красным неукротимым валом подкатился рубеж границ легиона. Хмурые трапперы лишь посмеялись над парламентером, отослав прочь «мужика в юбке» - непростительная ошибка, за которую последовала незамедлительная расплата.
Эрвин видел построение ровного алого квадрата на дальнем холме, видел, как две сотни солдат вошли в поселок; вел их темноволосый мужчина в легком бронежилете без единой царапины на матово-черной поверхности кевлара. Он не отдавал команды из арьергарда, а ворвался в деревню одним из первых, сражался яростно и ожесточенно. Казалось, лидер этих странных людей неуязвим, словно заговорен от пуль.
Не сражение: бойня, непродолжительная и жестокая. Деревня сопротивлялась слабо, горстка трапперов не могла противостоять натренированной, хорошо обученной и основательно вооруженной манипуле. За считанные минуты захватчики заняли поселок. Дети и женщины предназначались в рабство, остальные пять с лишним десятков обитателей долины хладнокровно и бескомпромиссно убиты в наказание за сопротивление.
Эрвина нашли позже, когда резня на улицах поселка уже подошла к концу. Два ощерившихся пса терзали чье-то распростертое тело в буро-красной мокрой пыли, плакали навзрыд сбившихся в кучку молодые девушки – этим не причинили вреда, чего нельзя было сказать о старших женщинах, безжалостно убитых после того, как солдаты попользовались ими. Сгрудившись на площади у колодца, испуганно ревела в голос стайка мальчишек - все от шести до одиннадцати лет.
Рыжий огонь вяло пробивался сквозь щели проржавевших стен хижин, дым поднимался в предзакатное небо, а молчаливые мужчины в карминово-алых туниках замерли ровным, стройным рядом посреди деревенской площади. Бронза нагрудных пластин ослепительно сверкала в отблесках пламени.
Эрвин не сожалел о гибели соплеменников; мальчик сам направился к захватчикам, не дожидаясь, пока его поймают возле выхода на поверхность или, еще того хуже, замуруют дверь в убежище вместе с ним внутри. Ноги словно ватные ступали по мокрому от крови песку, Эрвин старался не поднимать глаз и не смотреть по сторонам. Ноздри резал смешанный до неразделимой однородности запах крови и раскалившегося металла; огонь трещал, дышал жаром, опаляя и стягивая открытую кожу. Шаг… Еще шаг… Непослушные ноги едва передвигались.
Мужчина в темном бронежилете равнодушно покосился на ребенка – тонкая сутулая фигурка, медленно бредущая, словно во сне, по центру полыхающей деревенской улицы. Ветер вздымал пыль клубами, все сильнее раздувал пламя, а зарево бушующего огня сливалось с желто-багровым закатом. Мальчик послушно прошел к группе сжавшихся возле колодца ровесников, так и не подняв глаз. Лишь перед тем, как опуститься на землю, он бросил быстрый, внимательный взгляд на лидера захватчиков – тот наблюдал за ребенком, и Эрвин поспешно, испуганно потупил взор. Темноволосый мужчина закатал рукава посеревшей от копоти рубашки и прокричал команду к отходу.

Изможденный вид и тщедушное телосложение сыграли ребенку на руку, вместе с младшими детьми Эрвин оказался воспитанником матерей легиона. Он пережил первичный отбор, когда постоянно плачущих, зовущих родителей мальчиков безвозвратно уводили из общей спальни – позже их никто не видел. Через несколько месяцев начались утомительные тренировки, медленно перетекшие в настоящую борьбу за выживание: синяки, вывихи и ссадины вообще не сходили с тела.
Никто не спрашивал об истинном возрасте Эрвина – так худой и хрупкий мальчик оказался в обществе ребятишек, которые были младше его на год-два, и там, где он не мог выделиться силой, ребенок брал превосходящим интеллектом: такое положение вещей быстро вошло у него в привычку. Цель стояла одна: пройти годы тренировок и выжить. И Эрвин не был неблагодарным учеником, отнюдь – как никто другой мальчик быстро влился в новое окружение, словно губка впитывая новую философию, принимая иной образ жизни. Постоянное чувство голода, наконец, прекратило преследовать его - долгое время ничего другого от жизни он не хотел.
Прошлое осталось в прошлом – не о чем сожалеть, не о ком вспоминать. Жестокое, но справедливое общество приняло его на равных, наконец-то позволив почувствовать единство с социумом: мальчик больше не ощущал себя чужаком. Ему дали не просто крышу над головой, пищу, внимание и заботу – у него появилась цель в жизни.
Лишь изредка красивые картинки довоенных книг тревожили его в мутных, беспокойных снах. Но со временем все реже и реже…
__________

ссылка на обсуждение, почему именно это имя было выбрано для Вульпеса


Вопрос: Сказать автору "спасибо"
1. тык 
31  (100%)
Всего: 31

@темы: fallout new vegas, фанфик